Не все же в жизни должно быть гладко и красиво, как ты привыкла. Иногда должно происходить нечто, выбивающее, вышибающее тебя из твоего привычного ритма. Нужно иногда напороться на чей-то кулак так, чтобы потекла кровь вперемешку с естественной человеческому телу слизью. Нужно, чтобы этот кулак прямо впечатался в твое тщедушное тельце и костяшки пальцев так и остались обведенными сине-красными пятнами.

Меня охватывает паника по поводу моего светлого (как я всегда предполагала) будущего. Все было расписано мною в том числе и на блокнотном листике. Я уже родилась с определенным сценарием в голове касательно своего времяпрепровождения здесь, на планете Земля. Люди, события и происшествия – все это как бутафория, всего лишь начинка, более менее сносно работающий механизм, призванный воплотить в реальность мой сценарий.

«Заканчиваю школу, поступаю в университет, заканчиваю его с непременно красным дипломом, нахожу распрекрасную работу, выхожу замуж, рожаю троих замечательных самых красивых и самых смышленых в мире детей с обязательной стрижкой, как у Мирей Матье – девочки в клетчатых длинных платьицах, мальчики в белых гольфах, ботиночках и вельветовых бриджиках, потом снова работа, достаток, забота о своем семействе, ну и смерть естественно по старости и ни от какой ни болезни, а просто потому что время пришло. Выдохнула бы из себя жизнь лет в 80, сморщенная но в своем уме и памяти, старушка. Так легко и просто на один раз «Фуууууууууу». Ну а дальше… А дальше хоть трава не расти.

 Что я имею на деле?

Нежелание заканчивать университет, годы обучения в котором вдруг показались мне бессмысленно потраченным временем. Такое ощущение, что у меня просто закончился запал. Мне не жаль этого времени. Мне просто надоело туда ходить. Можно даже сказать, что мне лень. Отсутствие работы. Я помню времена, когда я бегала по городу, знающая где подзаработать хотя бы на пару чулков. Сейчас ни одного предложения, ни одного кивка головой в мою сторону. Меня гонят отовсюду. Меня нигде не хотят видеть. В каждом долбанном офисе, столь ненавистном для меня, я персона нон-грата. Как будто все перезваниваются и передают одно единственное предложение из уст в уста «Катька придет к вам, вот ее не берите ни в коем случае».

Не все тебе на блюдечке с голубой каемочкой. Ты думала, что ежели родилась на свет счастливицей так будешь жить гладко, без сучка без задоринки? Ты думала, что все будет тебе на подносе? Мания величия… Слишком много Наполеонов в моей голове и слишком мало места для простого серого человечка по имени Катя.

У меня траур. У меня траур по моим ожиданиям. Я паркетная хищница, на деле оказалась слишком неприспособленной и слишком изнеженной.

В этом мире каждый сам за себя. Каждый хочет оторвать от тебя кусок, каждый нацеливает свой рот на чужое.

Ты знаешь, что такое еда? В современном мире, в который меня забросила машина времени, я вдруг с удивление обнаружила, что едой являются ближние. Так когда ты ела в последний раз?

Болит голова третьи сутки и каждый раз в новой ее стороне. Таблетки не пью, чтобы чувствовать, где именно болит, чтобы контролировать боль. Но мне известна причина. Причина моей головной боли – моя же собственная неустроенность, неудачливость вот в эти осенние дни. Мне грех жаловаться. Бог меня не обижает и почти все мне сходит с рук. До поры до времени, конечно. Но все же… Я пользуюсь своим положением и из всего стараюсь извлечь всякие полезности. Даже если это пренеприятная горькая микстура – это полезно.

Вот так и сейчас, давлюсь всякого рода микстурами, дай Бог только, чтобы они были во благо.

«Мысль о тебе удаляется, как разжалованная прислуга…» - это кажется из Бродского.
 

«Быдло в наше время очень ранимо. Быдло сейчас более обидчиво, чем когда-либо в мировой истории быдла».

Э. Парсонс

 Люди с глубоко посаженными глазами и с узкими как ниточки сцепленными от злости губами в маршрутках Липецка возвращаются домой. Я тоже. С ними. После каждого моего гребаного бесполезно потраченного трудового дня, который представлялся мне совсем другим в те дни, когда я была молода и наивна. Я уже устала от этого количества пьяниц на улицах, от этих мужчин в грязных тельняшках или в белых кепках, плотно натянутых на маленькую голову. Я устала от прыщавых тинейджеров и тинейджериц с красным облупившимся лаком на ногтях и густо намазанными ресницами. Мне надоело выслушивать ворчание старухи, продающей мне ватрушку с творогом о том, что, видите ли, мне следовало раньше сказать, что на улице я ее есть не собираюсь и что за пакетик (30 копеек) я заплачу.
Липецк при всей своей маленькости и провинциальной милости кажется мне неплохим городом. Но почему здесь столько быдла? Может в Воронеже мне не приходится столько общаться с людьми, ведь все маршруты мне давно известны и об остановках мне никого не приходится спрашивать. Может потому что там я живу в более менее хорошем районе и имею более менее нормальных знакомых?Господи, верни меня обратно в ту оранжерею!
Говорят, Воронеж – это город жлобов. Согласна на все 100%. Но тогда где же обитает быдло? Я вам отвечу. В Липецке.

• Если на тебе черный брючный костюм, суровое выражение лица и уверенная походка, тебе открыты все двери. И даже охрана, обычно хорошо осознающая ту ничтожно малую часть власти, кторой владеет, тебе не помеха.
• Если ты мужчина с благородной сединой в висках (возможно в других местах тоже) и с более менее прятным выражением лица, тебе поверят охотнее.
• Если у тебя есть пропуск в гос. учреждение - ты обладаешь преимуществом перед охранником. Если нет - заметив, твою неуверенность, охранник будет разговаривать с тобой, как с представителем более низшего по статусу человека. Неважно при этом, кто ты есть. Исключение - мужчина с благородной сединой в висках в сером строгом костюме.
• Даже если ты в черном брючном костюме с суровым выражением лица и с безукоризненной улыбкой, официантки будут с тобой менее вежливы, чем с равнозначным тебе представителем офисного планктона, но в отличие от тебя, мужского пола.
• Если ты улыбаешься застенчиво, лишь приоткрыв дверь кабинета, мужчина-начальник проникается чувством долга помочь белому невинному ягненку. Женщину-начальницу этим ты можешь раздразить.
• Если ты уверенно заявляешь по телефону о принадлежности к какому-либо важному гос. учреждению, с тобой разговаривают охотнее и более того, всяческим образом демонстрируют угодливость, сносный характер и неистовое желание помочь, даже если ты интересуешься сущей ерундой.