![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
Ко мне недавно вернулось желание рисовать.
Не все же в жизни должно быть гладко и красиво, как ты привыкла. Иногда должно происходить нечто, выбивающее, вышибающее тебя из твоего привычного ритма. Нужно иногда напороться на чей-то кулак так, чтобы потекла кровь вперемешку с естественной человеческому телу слизью. Нужно, чтобы этот кулак прямо впечатался в твое тщедушное тельце и костяшки пальцев так и остались обведенными сине-красными пятнами.
Меня охватывает паника по поводу моего светлого (как я всегда предполагала) будущего. Все было расписано мною в том числе и на блокнотном листике. Я уже родилась с определенным сценарием в голове касательно своего времяпрепровождения здесь, на планете Земля. Люди, события и происшествия – все это как бутафория, всего лишь начинка, более менее сносно работающий механизм, призванный воплотить в реальность мой сценарий.
«Заканчиваю школу, поступаю в университет, заканчиваю его с непременно красным дипломом, нахожу распрекрасную работу, выхожу замуж, рожаю троих замечательных самых красивых и самых смышленых в мире детей с обязательной стрижкой, как у Мирей Матье – девочки в клетчатых длинных платьицах, мальчики в белых гольфах, ботиночках и вельветовых бриджиках, потом снова работа, достаток, забота о своем семействе, ну и смерть естественно по старости и ни от какой ни болезни, а просто потому что время пришло. Выдохнула бы из себя жизнь лет в 80, сморщенная но в своем уме и памяти, старушка. Так легко и просто на один раз «Фуууууууууу». Ну а дальше… А дальше хоть трава не расти.
Что я имею на деле?
Нежелание заканчивать университет, годы обучения в котором вдруг показались мне бессмысленно потраченным временем. Такое ощущение, что у меня просто закончился запал. Мне не жаль этого времени. Мне просто надоело туда ходить. Можно даже сказать, что мне лень. Отсутствие работы. Я помню времена, когда я бегала по городу, знающая где подзаработать хотя бы на пару чулков. Сейчас ни одного предложения, ни одного кивка головой в мою сторону. Меня гонят отовсюду. Меня нигде не хотят видеть. В каждом долбанном офисе, столь ненавистном для меня, я персона нон-грата. Как будто все перезваниваются и передают одно единственное предложение из уст в уста «Катька придет к вам, вот ее не берите ни в коем случае».
Не все тебе на блюдечке с голубой каемочкой. Ты думала, что ежели родилась на свет счастливицей так будешь жить гладко, без сучка без задоринки? Ты думала, что все будет тебе на подносе? Мания величия… Слишком много Наполеонов в моей голове и слишком мало места для простого серого человечка по имени Катя.
У меня траур. У меня траур по моим ожиданиям. Я паркетная хищница, на деле оказалась слишком неприспособленной и слишком изнеженной.
В этом мире каждый сам за себя. Каждый хочет оторвать от тебя кусок, каждый нацеливает свой рот на чужое.
Ты знаешь, что такое еда? В современном мире, в который меня забросила машина времени, я вдруг с удивление обнаружила, что едой являются ближние. Так когда ты ела в последний раз?
Болит голова третьи сутки и каждый раз в новой ее стороне. Таблетки не пью, чтобы чувствовать, где именно болит, чтобы контролировать боль. Но мне известна причина. Причина моей головной боли – моя же собственная неустроенность, неудачливость вот в эти осенние дни. Мне грех жаловаться. Бог меня не обижает и почти все мне сходит с рук. До поры до времени, конечно. Но все же… Я пользуюсь своим положением и из всего стараюсь извлечь всякие полезности. Даже если это пренеприятная горькая микстура – это полезно.
Вот так и сейчас, давлюсь всякого рода микстурами, дай Бог только, чтобы они были во благо.
«Мысль о тебе удаляется, как разжалованная прислуга…» - это кажется из Бродского.
Другая группа людей, нарушая границы своего мирка, какое-то время испытывает неудобство по этому поводу, но этим людям интересно освоить что-то новое, им интересно узнать что же будет дальше. Они топчутся, топчутся, и в конце концов они осваивают овые границы. То, что раньше для них казалось новым и неиспробованным со временем становится привычным. Их прежний мир расширяет свои границы и они поять открыты для всего нового.
Мне понравился этот образ мыслей. В следующий раз, когда я буду на кого-то оглядываться, пытаться представить чье-то чужое мнение на мой счет или пытаться понять, что обо мне думают или говорят, я буду вспоминать эту теорию, где мнение окружающих совершенно не учитывается. Даже если ты делаешь ошибку, ты все равно осваиваешь для себя что-то новое.
Я осваиваю Киев. Одна. Первый раз путешествую одна. Это не страшно. А еще я первый раз спала в спальном мешке на полу холодного неотапливаемого помещения. Как животное. Ела как животное. Думала как животное. Я осваиваю новое.
Я хочу, чтобы мой мир ширился. Я боюсь быть неинтересной своим прекрасным будущим детям. Я боюсь, что эта моя жизрь может скоро закончиться, просто потому что я не смогу бороться с обстоятельствами, не смогу сопротивляться всем этим людям, у которых свое представление о том, как должна проходить моя жизнь.
Сегодня я ночую в хостеле. В комнате я одна среди пятерых мужчин. Но меня это не беспокоит. Я осваиваю новое. Я разговариваю с ними перед сном и они мне за это благодарны.
У нас у русских мозги настроены на проигрыш. Мы прежде чем начать что-то делать, сомневаемся, думаем "а мож не надо", копаемся долгое время на одном месте... и в конце концов пропускаем что-то мимо себя. Какую-то часть своей жизни, которая из-за этого превращается в неполноценную, мы упускаем из виду. Наши шансы, возможности, наше будущее пролетает и свистит у нас над ухом, а потом мы виним в этом кого-то.
Ребята, уберите руки прочь от моей жизни! Меня задолбали ваши советы и вообще... Киев меня взбунтовал!
P.S. Принцесса ошибок не делает. На то она и принцесса. Пресна и безупречна как обезжиренное молоко.
P.P.S. Отдельное спасибо Даше, которая указала мне на чудесное киевское лакомство под названием "перепичка". Уже три утра подряд я завтракаю на Хрещатике и не перестаю ее благодарить! Очень вкусно! Я осваиваю новое.
Ночь, как беспокойная бабушкина кошка, которая играючи, рассыпала бисер звезд в небе. Сейчас туман и звезд нет, это потому что кошка улеглась на них всем своим грузным большим холеным телом. Шерсть на ней лоснится, и когти острые как стальные клинки. Кошка большая и здоровая не потому что бабушка ее хорошо кормила. Можно сказать, бабушка ее совсем даже не любила и никогда о ней не думала, как о каком-то полезном животном. Ведь в бабушкином восприятии жизни, все живое делилось на две категории: те, которые приносят пользу и те, которые таковой не приносят.
Сегодня мне не хочется спать. Я изредка, приоткрыв шторку, наблюдаю в окно за происходящим. Смотрю на желтые деревья, на которых с каждым днем все меньше и меньше прекрасных листьев. Они покидают деревья, поумневшими, набравшимися разнообразного опыта. Теперь по осени, они хотят самостоятельной жизни и независимости, как неопрятные подростки, неумело показывающие свой дурной характер. И нет ни благодарности, ни слов прощания. Есть только огромное желание лететь теперь по ветру в неизвестном направлении. У каждого из осенних листьев есть по собственному имени. Это я, кто из желания поучаствовать в их жизни, назвала их именами своих вымышленных друзей.
Мой дом - это мой черный лебедь, плотно обхвативший меня за шею так, что его болезненно красный клюв свесился на мою левую грудь.
Так уж пришлось, что в этой жизни профессионально я не умею делать ничего. Если соответствовать бабушкиной классификации, то я - бесполезное животное. Все чему я научилась за свои почти полные 22 года, это тратить родительские деньги. Кто-то опять может меня покритиковать, мол, "хватит уже ныть об одном и том же".
*пошла приготовила чай
Так на чем я остановилась? Ах, да. Мой дом - это черный лебедь, разбросавший свои перья по всему моему телу, забросавший меня ими в перемешку с желтыми листьями. Ведь сейчас осень и это вполне естественно.
"У вас будет распрекрасный диплом. Я бы даже сказал, нечто среднее между диссертацией и дипломом. Только если вы не наделаете ошибок" - говорит мне мой молодящийся научный руководитель (и как он еще не додумался сделать свою страницу в контакте? Смс-то он уже научился отправлять).
Под ошибками он понимает счастливое или несчастливое замужество. Это для него принципиальной разницы не имеет.
Мой знакомый, неожиданно для меня, вдруг оказался причастен к сексуальному контакту с мужчиной. И когда он подходил ко мне с привычным полушутливым вопросом "А не заняться ли нам групповым сексом?" про себя я подумала "Сначала отмой свой член от дерьма."
Я ем кунжутное печенье и слушаю, как черная кошка громко мурлычет на коленях осени.
Другой мой знакомый в одночасье потерял 16 килограмм веса, загремел в больницу, где добродушные, когда им дают деньги, доктора, поставили диагноз "сахарный диабет". Теперь ему приходится самостоятельно каждый день колоть себе инсулин и уже не надеяться на авось. Все самое страшное уже случилось и дальше нужно лишь следовать предписаниям заботливых врачей во избежание бесславной гибели и еще бОльших страданий на земле.
Мой дом - это черный лебедь. Мертвый лебедь, которого уже не оживишь ничем. Который навсегда останется мертвым и когда-то перебьет своим трупным запахом мой запах - запах белых цветов.
Бесполезное животное допило чай, сказало "Спокойной ночи" всем, теперь уже самостоятельным, листьям и наверное, засобиралось спать. Хотя само оно не было уверено, как впрочем во всем, что делает в жизни.
"Разочарование разрушает мечту и открывает перспективу хаоса"Э. Берджес "Вожделеющее семя"
И нет прежнего привкуса печали на застывших губах, и нет больше грусти в моей жизни. Я теперь приблизительно знаю, кто чего стоит из моего ближайшего окружения и от кого чего можно ожидать.
Сейчас я соберусь и пойду на рынок, чтобы купить ароматную айву. Я обожаю ее запекать в духовке вместе с медом и лимоном. Этим рецептом два года назад со мной поделилась продавщица киоска. С тех пор в моей памяти стерлись черты ее лица, но о рецепте я буду помнить всю жизнь. Осень - это запах печеной айвы.
Вчера я избавилась от человека, который доставил мне определенного рода душевные переживания. Я отсекла от себя все лишнее.
Во вторник уезжаю в Киев. Новые люди, новые впечатления. Схожу там в церковь и куплю себе Ангела-хранителя. Сон мне не так давно приснился. Я сижу в комнате, напротив меня сидит близкий мне человек. Помню это по ощущениям, но сказать кто - не могу. Мы разговариваем об ангелах-хранителях. Он или она (не могу сказать точно) спрашивает: "А ты видела своего ангела-хранителя?". "Нет", - отвечаю я.
"Так вот же он!"
Я поворачиваю голову и в углу справа от меня сидит человек со скрещенными на коленях опущенными руками.
Вот так я с ним и познакомилась.
Всё. Ушла за айвой.
Сейчас я соберусь и пойду на рынок, чтобы купить ароматную айву. Я обожаю ее запекать в духовке вместе с медом и лимоном. Этим рецептом два года назад со мной поделилась продавщица киоска. С тех пор в моей памяти стерлись черты ее лица, но о рецепте я буду помнить всю жизнь. Осень - это запах печеной айвы.
Вчера я избавилась от человека, который доставил мне определенного рода душевные переживания. Я отсекла от себя все лишнее.
Во вторник уезжаю в Киев. Новые люди, новые впечатления. Схожу там в церковь и куплю себе Ангела-хранителя. Сон мне не так давно приснился. Я сижу в комнате, напротив меня сидит близкий мне человек. Помню это по ощущениям, но сказать кто - не могу. Мы разговариваем об ангелах-хранителях. Он или она (не могу сказать точно) спрашивает: "А ты видела своего ангела-хранителя?". "Нет", - отвечаю я.
"Так вот же он!"
Я поворачиваю голову и в углу справа от меня сидит человек со скрещенными на коленях опущенными руками.
Вот так я с ним и познакомилась.
Всё. Ушла за айвой.
За это время я не узнала, чем занимается этот отдел. Я так и не поняла, почему этих людей в белых одеждах, когда тепло и в черных, когда холодно – так много. Почему здесь так много седовласых благородных мужей с волосами, забранными назад и с белоснежными без ссадин и мозолей руками.
Я не знаю, сколько они получают за свой труд, который называют стрессом всей жизни. И я не знаю, почему нашему государству нужна столь большая тележка вот с этими вот.. Я не против, среди них попадаются люди. В принципе, довольно часто. Не все они плохи и даже есть такие, которые выглядят как «борцы за справедливость». Они ходят по этим красным дорожкам, прибитым гвоздями и не обращают внимания на уборщиц и иже с ними. Когда говорят о том, как люди попадают сюда на работу, они понижают голос до шепота и еле слышно, в самое ухо, тихо-тихо рокочут, что, мол, у них тут все «семейственно» и лишних людей не бывает.
Я так… Я шавка. Без породы, без «семейственности». Накрасила ногти красным и радуюсь этому, целый день клацая по клавиатуре и наблюдая за собственными руками. Пишу письма. Далеко-далеко. Самые разные. В то числе и мысленно. Смотрю в окошко и бесконечно переливаю в собственную глотку кофе. Такая уж у меня практика, бля.
А вчера ублажала иностранную делегацию, приехавшую-с с экономической миссией. Они, развалясь в черных кожаных креслах, лениво слушали рассказ человека (видимо начальника) с красным лицом. Начальник пытался шутить. Переводчик, не менее краснощекий, переводил старательно и почти не путался в словах. Это были австрийцы. Они совсем не знают, что такое юмор. Один был с красным шарфом, другой – с пепельными волосами, еще был такой – с мутными масляными глазками. Ох, слава Богу, большой шикарно-круглый лифт не застревал, и они перемещались вместе со мной без особых проблем. Они пили воду из стеклянных стаканов, и перед каждым из них стояла табличка с именем. Поэтому они почти не тупили и сразу поняли, где сидит хозяин.
У человека с красным лицом спросили, на сколько лет продается земля под строительство всяких бизнес-квадратов. Он по-русски завопил: «Навсегда», а я потом это «навсегда» поместила в заголовок своей статьи для газеты. После того, как это его прогремевшее на весь конференц-зал перевел карапузистый переводчик, в комнате образовался вакуум. Я почувствовала это каждым миллиметром тела, которое дал мне Бог при рождении. На мгновение мне даже стало нечем дышать, но я продолжила эту бессмысленную беготню с фотоаппаратом, напоминая себе снующую мышь. Мокрую и грязную снующую мышь.
Ах, если бы я могла выбирать в этой жизни сценарии, я бы непременно стала одномоментно художником или оперной певицей. Почему сейчас я сижу за этим столом из крашеной прессованной фанеры в панцире типичного представителя офисного планктона? Мне, наверное, суждено, как Акакию Акакиевичу, очень долго копить на новую шинель, да? Тягостная то была тишина для меня. И не потому, что я вся такая-растакая, пиарю тут самое себя, не себе отрабатываю все те приемы сей гнусной профессии, обучение которой подходит к концу. Навсегда – это просто страшное слово. Я не люблю слово «навсегда». Оно мертвое. Только смерть может быть «навсегда». А все остальное – временно. Австрийцы оживились, стали похожи на человека, сказавшего это слово, т.е. у них стали такие же красные лица. Фотоаппарат продолжал щелкать. Я продолжала сновать между ними.
Завтра все закончится. Завтра я уеду домой. В ту свою скорлупочку, маленький скворечничек, где все лежит не на своих местах. Неделю перед этим проведу в дома родителей. Побегаю за собаками, поспорю с отцом, поговорю с мамой. А потом впрягусь и напишу диплом. Самый лучший диплом на всем курсе. Честно. Никому не заплатив. Прочитала недавно, что завидуют тому, кто считает, что у него лучше. То есть он всем своим видом показывает превосходство. Так вот. Пусть мне завидуют втройне. Я счастливый человек! Господи, спасибо!
Я бы хотела показать тебе свои бары с этим искусственно пенным пивом и официантках в клетчатых юбках. Я бы сидела с ракушкой в руке, с той самой, да. А ты был бы загадочен и как всегда, шутил бы во время курения настоящего табака.
Все было бы настолько просто и уместно, что время не было бы для тебя преградой и ты не повторял бы свое любимое слово "невозможно".
Я помню Кармен. Она ведь тоже была своенравной бабенкой и ей совсем это не мешало быть первой среди всех остальных. А история ее странной любви..
Ооо, все это так прекрасно.
Мне непередаваемо нравилось цепляться взглядами там, в этом городе.
Мне нравилось наблюдать за малейшими изменениями твоего лица. Переставлять мысленно части твоего тела, менять их местами, перетасовывать и смеяться в душе над этим.
Сейчас же я, как сонная кошка, жмурюсь на солнце и улавливаю малейшие перепады настроения своего ближайшего окружения. Мужчине, который приходит ко мне по ночам, не нравится мое угощение. Хотя он совсем не имеет права так высказываться о вареной картошке (Спасибо тебе, картошка, от меня - говорю шепотом).
А вообще здесь уже рано темнеет. В маленьком городе это особенно заметно. Раньше я могла пить кофе или рисовать пастелью до 8-ми, а потом неспеша брести до остановки. Теперь же я не могу себе этого позволить, хотя, как говаривали великие, ничего нельзя бояться в этой жизни. И здесь я не могу с ними не согласиться.
В последнее время я ношу в своем кармане каштан. Он упал с дерева мне под ноги в тот самый момент, когда я в очередной раз пересказывала Богу свои смешные истории. Я взяла каштан с собой. Он холодный, даже если его долго держишь в руках. Потому что молодой. А если бы был старый, был бы теплый.
А вообще я знаю, что надо всегда давать половину того, что просят. Ибо "bis dat qui cito dat".
“...не аромат розы, нематериальный и поэтичный, пронизывает насквозь человечество, а слюна, материальная и прозаичная: вместе с полчищем микробов изо рта любовницы в рот любовника, любовника его жены, от жены к ее ребенку, от ребенка к его тетке, от тетки, подавальщицы в ресторане, к ее клиенту, в чей суп она плюнула, от клиента к его жене, от жены к ее любовнику, а оттуда к бесконечному количеству ртов, так что все мы погрузимся в целое море слюны и составим единое слюнное сообщество, единое человечество – влажное и однообразное”.
Милан Кундера "Подлинность"
Автобус был битком набит, но в принципе, ее это мало заботило, потому что в наушниках ее маленького оранжевого телефона, на который все так обращали внимания и который никогда не оставлял равнодушным парней, свои душевные ретро-песни играли Beatles.
Она смотрела в окошко и думала об очередной осени в ее жизни, о предстоящих выходных, о милом мужчине с ужасно мужественным лицом, который живет на втором этаже ее дома, и еще о том, что она положит в свой ромашковый чемодан, когда поедет в Киев.
С ней рядом разместился парень. Обыкновенный такой. Совершенно не запоминающийся. Стандартное малопривлекательное лицо и серые волосы. Они не пшеничные, как это бывает у симпатичных парней, а именно серые. И парень, в общем-то, был серый. Ей не было до него дела. Абсолютно. Даже если бы на его месте сидел бледно-розовый осьминог, для нее это было бы равноценно. Хотя... осьминог был бы для нее куда более интересным попутчиком, чем этот серый парень.
Вдруг... его рука оказалась на ее плече. Она вопросительно посмотрела. Парень жестом попросил вытянуть наушники из ушей. Она в принципе отключила всякую музыку к тому моменту, но парень видимо не сразу сообразил, что можно прекрасно слышать находясь в наушниках. Ок. Она сделала то, что он хотел.
"Дай мне, пожалуйста, один наушник я буду слушать музыку вместе с тобой". Ужас изобразился на ее лице. Она сказала: "Но они же индивидуальные!" Серый парень вопросительно на нее посмотрел. Затем она расшифровала свою последнюю фразу: "Это не очень гигиенично!" Парень шморгнул носом. Вероятно в знак презрения и весь остаток пути не чаял, когда же он встанет с этого проклятого кресла, так ему было не по себе.
Этой рафинированной сучкой была в тот день я. Да, люди. Я не даю кому попало. Даже если это наушники.
«Быдло в наше время очень ранимо. Быдло сейчас более обидчиво, чем когда-либо в мировой истории быдла».
Э. Парсонс
Люди с глубоко посаженными глазами и с узкими как ниточки сцепленными от злости губами в маршрутках Липецка возвращаются домой. Я тоже. С ними. После каждого моего гребаного бесполезно потраченного трудового дня, который представлялся мне совсем другим в те дни, когда я была молода и наивна. Я уже устала от этого количества пьяниц на улицах, от этих мужчин в грязных тельняшках или в белых кепках, плотно натянутых на маленькую голову. Я устала от прыщавых тинейджеров и тинейджериц с красным облупившимся лаком на ногтях и густо намазанными ресницами. Мне надоело выслушивать ворчание старухи, продающей мне ватрушку с творогом о том, что, видите ли, мне следовало раньше сказать, что на улице я ее есть не собираюсь и что за пакетик (30 копеек) я заплачу.
Липецк при всей своей маленькости и провинциальной милости кажется мне неплохим городом. Но почему здесь столько быдла? Может в Воронеже мне не приходится столько общаться с людьми, ведь все маршруты мне давно известны и об остановках мне никого не приходится спрашивать. Может потому что там я живу в более менее хорошем районе и имею более менее нормальных знакомых?Господи, верни меня обратно в ту оранжерею!
Говорят, Воронеж – это город жлобов. Согласна на все 100%. Но тогда где же обитает быдло? Я вам отвечу. В Липецке.
Любовь - это боль и мука, стыд, восторг, рай и ад,
чувство, что ты живешь в сто раз напряженней, чем обычно, и невыразимая
тоска, свобода и рабство, умиротворение и тревога.
С. Моэм "Театр"
чувство, что ты живешь в сто раз напряженней, чем обычно, и невыразимая
тоска, свобода и рабство, умиротворение и тревога.
С. Моэм "Театр"
Когда-нибудь любовь схватит вас за горло, если этого еще не произошло. Какое-то время она будет вас держать так сильно, что вам будет нечем дышать. Ваши ноги будут безвольно болтаться, а ваши руки - беспорядочно метаться в воздухе.
На эту мысль меня натолкнула Осень...
"Им хочется думать, что у тебя от каждого знакомого мальчишки всю жизнь с души воротило.Я не шучу, понятно? Да, конечно, можешь им рассказывать что угодно. Но правду - никогда, ни за что! Понимаешь, правду, ни за что! Скажешь, что была знакома с красивым мальчиком, обязательно добавь, что красота у него была какая-то слащавая. Скажешь, что знала остроумного парня, непременно тут же объясни, что он был трепло и задавака. А не скажешь, так он тебе будет колоть глазаэтим мальчиком при всяком удобном случае... Да, конечно, он тебя выслушает очень разумно, как полагается. И физиономия у него будет умная до черта. А ты не поддавайся. Ты меня слушай. Стоит только поверить, что они умные, у тебя не жизнь будет, а сущий ад."
Джером Д. Сэлинджер
рассказ "Лапа-Растяпа"
- Если на тебе черный брючный костюм, суровое выражение лица и уверенная походка, тебе открыты все двери. И даже охрана, обычно хорошо осознающая ту ничтожно малую часть власти, кторой владеет, тебе не помеха.
- Если ты мужчина с благородной сединой в висках (возможно в других местах тоже) и с более менее прятным выражением лица, тебе поверят охотнее.
- Если у тебя есть пропуск в гос. учреждение - ты обладаешь преимуществом перед охранником. Если нет - заметив, твою неуверенность, охранник будет разговаривать с тобой, как с представителем более низшего по статусу человека. Неважно при этом, кто ты есть. Исключение - мужчина с благородной сединой в висках в сером строгом костюме.
- Даже если ты в черном брючном костюме с суровым выражением лица и с безукоризненной улыбкой, официантки будут с тобой менее вежливы, чем с равнозначным тебе представителем офисного планктона, но в отличие от тебя, мужского пола.
- Если ты улыбаешься застенчиво, лишь приоткрыв дверь кабинета, мужчина-начальник проникается чувством долга помочь белому невинному ягненку. Женщину-начальницу этим ты можешь раздразить.
- Если ты уверенно заявляешь по телефону о принадлежности к какому-либо важному гос. учреждению, с тобой разговаривают охотнее и более того, всяческим образом демонстрируют угодливость, сносный характер и неистовое желание помочь, даже если ты интересуешься сущей ерундой.
3 недели в жизнерадостной и оптимистичной Испании и 2 недели в так похожей на нас Италии сейчас позади. Остались фотографии и огромное желание вернуться туда когда-нибудь еще. Перелеты через Пиринеи и Альпы, серебряное кольцо (подарок мамы), забытое в туалете на раковине Мадридского аэропорта, местная кухня, которая успела наскучить и несколько мужчин, не нашедших во мне ответного желания - все это мои каникулы. Мадрид, Барселона, Тарагона, Фигерес (родина Сальвадора Дали), Кадакес и такой милый Мирабет остались в Испании. Рим, сумасшедшая Сицилия с ее бешеным Палермо - в Италии. А я теперь снова в России. Поняла, что, наверное, не смогла бы жить долгое время за границей. Поняла, что не смогла бы жить вдали от людей, говорящих на русском языке. И еще поняла, как я люблю мою Россию.
Там, я писала проникновенные белые стихи, где так важен смысл, а не рифма. Там, я встретила много разных людей, так много, что они все перемешались в моей голове. Там было много забавных случаев и несколько серьезных разговоров по душам.
Сейчас я в славном граде Липецке. Прохожу преддипломную практику в администрации. Добилась того, что вхожу через парадную дверь. Нашла комнату с более менее чистоплотной бабкой, которая сегодня ночью кричала (проблемы с головой). В Липецке у меня никого. После работы сижу одна в кофейнях и прогуливаюсь тоже одна. Это для меня странно. Но ничего страшного. Есть время для того, чтобы подумать; есть кровать, на которой я могу спать за 2300 руб. в месяц; есть желание победить этот маленький город.
Знайте, я очень жестока и непреклонна, поэтому буду здесь выкладывать всю правду-матку. Хоть обижайтесь хоть не обижайтесь.
Вы отписываетесь в коментах а я:
1. Говорю, какие ассоциации у меня вызывает ваш основной юзерпик.
2. С каким запахом вы у меня ассоциируетесь.
3. Каким цветом у меня отображается в мыслях ваш ник.
4. В каком фильме или книге я сделал бы вас главным героем.
5. Скажу, почему добавил в друзья.
6. Скажу, какая песня/фильм напоминают мне о вас.
7. Расскажу случайный факт о вас.
8. Расскажу свое первое воспоминание о вас.
9. Скажу, какое животное вы мне напоминаете.
10. Спрошу у вас что-то, что всегда (ну почти всегда) хотел знать о вас.
11. А вы за это принимаете эстафету. Опционально.
Уууууу! Трепещите!)))))
- Music:Я - женщина, и значит я - актриса...
после пятидесяти. Выстраивать модель
общества - и подавно. Сначала следует
научиться готовить суп, жарить - пусть не ловить -
рыбу, делать приличный кофе.
В противном случае, нравственные законы
пахнут отцовским ремнем или же переводом
с немецкого. Сначала нужно
научиться терять, нежели приобретать,
ненавидеть себя более, чем тирана,
годами выкладывать за комнату половину
ничтожного жалованья - прежде, чем рассуждать
о торжестве справедливости. Которое наступает
всегда с опозданием минимум в четверть века.
Изучать труд философа следует через призму
опыта либо - в очках (что примерно одно и то же),
когда буквы сливаются и когда
голая баба на смятой подстилке снова
дл вас фотография или же репродукция
с картины художника. Истинная любовь
к мудрости не настаивает на взаимности
и оборачивается не браком
в виде изданного в Гёттингене кирпича,
но безразличием к самому себе,
краской стыда, иногда - элегией.
(Где-то звенит трамвай, глаза слипаются,
солдаты возвращаются с песнями из борделя,
дождь - единственное, что напоминает Гегеля.)
Истина заключается в том, что истины
не существует. Это не освобождает
от ответственности, но ровно наоборот:
этика - тот же вакуум, заполняемый человеческим
поведением, практически постоянно;
тот же, если угодно, космос.
И боги любят добро не за его глаза,
но потому что, не будь добра, они бы не существовали.
И они, в свою очередь, заполняют вакуум.
И может быть, даже более систематически,
нежели мы: ибо на нас нельзя
рассчитывать. Хотя нас гораздо больше,
чем когда бы то ни было, мы - не в Греции:
нас губит низкая облачность и, как сказано выше, дождь.
Изучать философию нужно, когда философия
вам не нужна. Когда вы догадываетесь,
что стулья в вашей гостиной и Млечный Путь
связаны между собою, и более тесным образом,
чем причины и следствия, чем вы сами
с вашими родственниками. И что общее
у созвездий со стульями - бесчувственность, бесчеловечность.
Это роднит сильней, нежели совокупление
или же кровь! Естественно, что стремиться
к сходству с вещами не следует. С другой стороны, когда
вы больны, необязательно выздоравливать
и нервничать, как вы выглядите. Вот, что знают
люди после пятидесяти. Вот почему они
порой, глядя в зеркало, смешивают эстетику с метафизикой.
Март 1989
Говорят, что человеческая упешность определяется тем, насколько он везде успевает.
Если ты спешишь, но ничего действенного не происходит (just action), то ты - человек-мудак.
Если ты только создаешь видимость работы или если ты реально чем-то занимаешься, но все как-то безрезультатно, то все равно, ты человек-мудак.
Сегодня такая погода... Такая, как я и люблю. Молнии, ветер... может вскоре и дождь... Но блин, отчего так тяжко?
Сама навалила на себя кучу всякого, тащу еле-еле. Не успеваю, из-за этого не вижу результата. Нужно сократить вдвое обем этой ерунды, и тогда возможно, жить станет легче. И дышать...
- У меня ослаб иммунитет.
- Что? От чего же это?
- Не знаю... От всего.
- Слушай (с подозрением), а когда он, этот иммунитет ослабляется обычно, ты знаешь?
- Когда сессия, когда жрать ничего не готовишь, а если готовишь, то невкусно, когда всё ушатало, когда ничего абсолютно не хочется...
- Нееее... Когда первая стадия СПИДа. Поняла?
- Что за бред?
- Да да.... иди сдай кровь.
- Придурок.
Несколько лет назад я работал в огромном транснациональном рекламном агентстве на огромном транснациональном бренде огромным транснациональным копирайтером.
Это время кажется мне эпохой упадка. Пойти в рекламу — компромисс. Всегда проще постучаться в двери агентства, чем искать промоутеров, издателей или спонсоров для твоих собственных работ. С утра до ночи я производил продукт низкого качества и сомнительной эстетической ценности. Клиент платил мне кучу денег и поэтому думал, что всегда прав. Клиент не имел никакого художественного образования, он никогда не ходил на занятия по эстетике, бальным танцам, английской литературе, рисованию и истории Средних веков.
Клиент когда-то был секретаршей, но потом рос, рос и вырос, окончив факультет менеджмента с дипломом по теме «Салями как основная предпосылка к развитию туризма в Венгерской Республике». Клиент мог заявить: «Давайте уберем красный цвет из этой картинки — он напоминает мне кровь» или «Давайте исключим из текста слово “странники” — так нельзя сказать по-русски» или «Замените в описании электронных часов слово “дисплей” на слово “циферблат”.
Чтобы вскрыть этот социальный нарыв, я решил синтезировать типичную ситуацию пошагового общения с клиентом на примере несуществующей рекламы. Ниже вы сможете увидеть рекламную идею на двух стадиях — как она выглядела до вмешательства клиента (хорошая) и какой она стала после (без крови, странников и с циферблатом).
Шаг первый.
Клиент, который производит порошок “КЛИН”, просит вас создать рекламу для прессы. Реклама должна быть остроумной, интеллектуальной, обращаться к студенчеству и убеждать студенчество в том, что лучше, чем “КЛИН”, трусы после госэкзамена отстирает только водородная бомба.
Шаг второй.
Вы приходите к клиенту с такой картинкой: абсолютно белый фон. На белом фоне шесть или девять пятен от вина, расположенные рядами. Под каждым пятном название сорта вина, выполненное изящной прописью.
Текст: “Стиральный порошок „КЛИН” совершенно не разбирается в винах!». В правом нижнем углу изображение продукта.
Клиент дико хохочет, закатывает глаза, благодарит за отличную работу, жмет вам руки, называет гением, зовет сотрудников из бухгалтерии, и тем тоже все невероятно нравится.
Шаг третий.
Вам звонит клиент и сообщает, что идея утверждена на высшем уровне, менять ее нельзя, но требуется внести небольшие поправки, а именно добавить в принт изображение семьи.
— Семьи студента? — спрашиваете зачем-то вы и чувствуете себя кретином.
— Просто семьи — мама, папа, дочь, сын! — немного раздраженно отвечает клиент, который, как и вы, думает, что вы немножечко кретин.
Шаг четвертый.
Вы приносите новую картинку, но которой действительно изображена абсолютно счастливая семья: мама, папа, дочь, сын и собака сеттер. У мамы — бокал с вином, у папы — бокал с вином, у дочери — бокал с соком, у собаки вывалился розовый язык. Снизу надпись: «Стиральный порошок “КЛИН” совершенно не разбирается в винах!»
Клиент мрачно смотрит на этот триумф счастья, добра и гармонии, а потом мрачно сообщает, что изображение очень похоже на рекламу вина. Все ваши возражения, вопли и даже танец с маркером, который вы исполнили перед доской-чартом, никак не меняют точки зрения клиента. Он просит поменять вино на сок как в изображениях, так и в тексте.
Шаг пятый.
Вы снова приносите картинку, на которой представлена счастливая семья: мама, папа, дочь, сын и собака сеттер. Все пятеро улыбаются. У мамы — бокал с соком, у папы — бокал с соком, у сына — бокал с соком, у дочери — бокал с соком, у собаки вывалился розовый язык, но, если долго смотреть, то кажется, что это тоже бокал с соком. Снизу надпись: «Стиральный порошок „КЛИН» совершенно не разбирается в соках!«
Клиент амбивалентен. С одной стороны, он ЭТО почти любит, потому что идея де-факто теперь принадлежит ему, а с другой стороны, он не может определить, что именно ему не нравится.
— Давайте избавляться от сока, какая-то ерунда получается. Потребитель не поймет, — сообщает клиент с интонацией заботливого отца, который на собственном примере показывает детям, почему не надо есть стекло.
— И как же это будет выглядеть ? — недоумеваете вы.
— “Стиральный порошок „КЛИНТ” совершенно не разбирается … “
— И что это значит ?
— Ну как…
— Это же абсурд!
— Вы слишком далеки от народа. — улыбается клиент. — Народ же тоже ни в чем не разбирается, народ любит решительных и храбрых, поэтому реклама должна быть решительной и храброй соответственно…
— …
Шаг шестой.
Вы кое-как обыгрываете комментарии клиента, проводите изнурительную фотосъемку, в процессе которой дети не без успеха пытаются развинтить операторский штатив, бокалы бьются, собака писает на белый задник — в суматохе с ней забыли погулять, а она старая, у нее почки и линька, и это очень заметно на слайде. Клиент просит, “чтобы семья вела себя раскованно и веселее”. Половина слайдов оказывается в браке, но это уже не важно, потому что финал близок.
Шаг седьмой.
За сорок три минуты до отправки макетов в печать, звонит клиент и говорит, что забыл сказать самое главное: ПОРОШОК “КЛИН” НЕ СОДЕРЖИТ ХЛОРА ! Он грозит скандалом, обвиняет агентство в срывах сроков и доводит до вашего сведения, что это не его проблема и “хлор” должен быть непременно.
Курьер из типографии уже больше часа мнется в комнате у дизайнеров, и все хотят, чтобы он поскорее ушел.
Шаг восьмой.
Счастливая семья с пустыми бокалами. Мама, папа, сын и дочь в пароксизме неестественного, нездорового, беспричинного ликования. Собака смотрит на хозяев с недоверием и тревогой.
ТЕКСТ: “Стиральный порошок „КЛИН” совершенно не разбирается и не содержит хлора!” В правом нижнем углу изображение продукта.
© adme.ru
Ребятки, голосуйте за меня ;)
Я не хочу жить в такой стране. Я не хочу, чтобы было так. Ведь я не для того родилась на этот свет, чтобы посвятить свою жизнь государству, в котором меня не ценят и не уважают. Я не хочу работать на систему, которая изначально втаптывает меня в дерьмо и ровняет с землей.
Почему мы терпим день ото дня хамство вокруг себя и ничего с этим не делаем? Мы позволяем принижать наше человеческое достоинство. Мы просто ропщем, если обидели кого-то рядом, или даже вообще ничего не предпринимаем, а думаем «хорошо, что не меня». Мне стыдно. Мне сейчас очень стыдно за всех людей, которые изначально смирились и не хотят бороться. Мне стыдно за их детей, которые вырастут такими же смирившимися молчунами, погрязшими в собственных проблемах и дальше своего носа ничего не видящими.
Мы принимаем как должное, когда с нами грубо обращаются в банке. А ведь туда мы несем свои деньги, и именно благодаря нам эта структура работает. Как можно в нашей стране доверять банкам вообще? Ведь это проблема. Это серьезная проблема! Поэтому мы до сих пор по старой доброй традиции храним свои сбережения у себя в квартирах. Мы думаем, пусть лучше нас ограбят мелкие воришки, которым возможно нечего съесть сегодняшним вечером, чем толстые дядьки на дорогих автомобилях. Лично я думаю именно так. И мои родители тоже. И моя старенькая бабушка, которая сейчас похожа на черепашку. И мои друзья.
Почему я не могу верить преподавателям, которые по идее, должны учить меня всему самому доброму и хорошему, а они, зачастую, просто забивают мою башку всяким ненужным хламом?
Почему я не могу верить людям в белых халатах? Почему в час, когда ты приползаешь к ним совсем униженный и поверженный болезнью, они первыми добивают тебя? Я помню, я очень хорошо помню молодого врача, который заставлял щупать мой живот молодого практиканта и говорил ему при этом, улыбаясь: «Да, смотри, какая опухоль. И шрам будет большой. Смотри, смотри, редкий случай, когда так явно!» Я помню, я очень хорошо помню своего бедного дедушку, умирающего от лейкемии и каждый раз припасающего шоколадку для медсестры, которая должна была делать ему укол. Он ей подмигивал и клал в карман белого халата эту сласть, а она недовольно ухмылялась мол «почему не деньги?».
Мне обидно. Мне до смерти обидно, что наше государство фактически объявило геноцид своему народу.
